В мире животных
Погладь кота, дорогой товарищ
Недавно мне показали детскую игрушку – электронный угадыватель.
Задумываем вещь, а он задает вопросы по принципу да-или-нет и отгадывает.
Я загадал кота. Машина отгадала, но чуть не ошиблась. Потому что на один вопрос я ответил неправильно.
Узнав, что это животное, машинка спросила: хищник? Я сказал: нет. Но кошки – хищники. Есть дикие кошки.
Представьте себе камышового кота. Хищник ли он?
Хочется сказать: нет, он хороший.
Но разве плохо быть хищником?!
В «Отцах и детях» показаны два типа людей.
Первый тип в романе называют ручными. Мы можем назвать их невинными.
Они по-детски упрямы, обидчивы, идеалистичны, не очень способны адаптироваться. Они мало думают о смерти, но очень открыты радостям жизни.
Это мягкие и вязкие души.
Обычно они выглядят незрелыми, но как-то при этом легко проходят весь социальный цикл, типичный для взрослого человека, – работа, дом, семья, дети.
Отчасти – благодаря разделению ответственности за себя с родными, близкими, коллегами, прихожанами своего прихода, со своим батюшкой.
Второй тип в романе назван хищниками. Мы можем назвать их матерыми.
Они по-взрослому суровы и тверды, но зато обладают природным нюхом на среду и инстинктом мимикрии. Они помнят о смерти и грустят.
Это души жесткие и гибкие.
Обычно они кажутся знающими и опытными, но при этом имеют определенные социальные дисфункции: одиноки, невеселы, слегка разочарованы.
Отчасти – из-за того, что привыкли не разделять ни с кем ответственность за свою жизнь, а значит, и саму жизнь, себя самого, ни с кем не разделять.
В одном из диалогов романа тип невинных называют ручными, а матерых – хищниками.
В обоих типах есть свои праведники и святые, а есть свои грешники.
Невинность может быть инфантильностью и неведением или чистотой и целомудрием.
Матерость может быть развращенностью и цинизмом или трезвостью и знанием жизни.
Надо ли объяснять, что это совершенно разные вещи? Но люди путают.
И не отличают злую собаку от волка, ленивую кошку от барса, упрямого осла от вепря, грязную свинью от кабана.
Моя ошибка насчет кота была в том, что я вслед за героями Тургенева использовал ложную антитезу: ручные и хищники.
На самом деле противоположность ручных – это дикие. А противоположность хищников – это травоядные.
Можно быть безобидным травоядным не потому, что ты так решил, а потому, что тебя таким создала природа.
Можно быть домашним животным, подчиненным другой человеческой воле, честно работающим на хозяина.
Можно быть опасным хищником, не признающим никого и ничего над собой, готовым на все ради добычи.
И можно быть диким, вручая себя одному Хозяину. Тому, который сотворил всех живых существ и каждому из них дал свое особое задание.
Дикого зверя можно приручить. В том числе и хищника.
Вопрос лишь в том, кто будет приручать и зачем. Лесные звери и птицы любили святого Франциска.
Дикие медведи ели из рук преподобного Серафима Саровского.
Христос вечерял с разбойниками и блудницами. Что если они казались более подходящими для его дела, чем хорошие и правильные фарисеи?
Что если мирской гуманизм незаметно для самого себя ставит знак равенства между ручными и травоядными? Что если этим он лишает волка шанса лечь с ягненком в день Избавления?
Но вот слово не от мира сего: стань диким и следуй за Мной.
Пусть мертвые хоронят своих мертвецов.
Пусть живые люди вброд переходят море.
Пусть не пекутся о хлебе птицы небесные.
Пусть серый волк бродит в поисках мяса.
Пусть конь и пес мирно пашут ниву свою.
И пусть поет камышовый кот в зарослях.
Скоро, очень скоро, все будем вместе.
